– Все-то ты знаешь, волхв, – медленно проговорил я, плетью воли загоняя промельк страха обратно в логово. Он затаится там, не смея блеснуть в глазах и дрогнуть в голосе, но никуда не исчезнет, не подсобляя и противнику, – уж не обессудь, буду называть тебя по старинке, ты ведь меня тоже не больно привечаешь. А кто эта сметливая девка? Или нынче всякая коровница может ухватить мою стрелу голыми руками?

Волхв едва заметно скривил губы. Да уж, понимаю – излишне сметливая. Договорились, небось, изловить стрелу и сломать перед моим носом, ан не тут-то было! То ли просто заигралась, то ли пособника проучить надумала, чтоб ей, паршивке! Неохотно процедил:

– Бог избрал ее своим орудием, наделив особым даром.

– Попросту говоря, я – ведьма, – без тени смущения уточнила она.

Волхв поморщился, но возражать не посмел. Стрела сдерживала нас обоих. Но, чтобы сдержать саму стрелу, одного дара мало, необходимо знание.

– И кто же обучил ее ловить мои стрелы? Ты?

– Да, я! – Напыщенно подтвердил он. – Мне было ниспослано видение…

Он осекся под двумя презрительными усмешками – моей и ее.

И на миг мне показалось, что на поляне стоим только мы двое. Остальные не в счет, они лишь декорации неведомой игры, испытания, вещего сна, навеянного пытливым серым взглядом.

Но глухо лязгнули стрелы в чьем-то туле, выталкивая в беспощадную явь.

– Значит, ведьма, – помедлив, повторил я, – не менее богомерзкое, но куда более сговорчивое создание. Что он пообещал тебе? Деньги, власть? Избавление от костра?

Она неопределенно пожала плечами:

– А ты ничего не хочешь мне пообещать?

Волхв напрягся, стиснул кулаки, одаривая ведьму далеко не ласковым взглядом. Но я не замедлил с ответом:

– Я не плачу убийцам.

– Надо же, – оправившись от испуга, ехидно скривился волхв, – ты – да не платишь? Ты – идол воинов, идущих в бой с твоим именем на устах?!